Раскол и Регентство развели героев Империи по разным сторонам баррикад, и хроника сохранила биографии шестерых, чьи имена стали легендами. Большинство членов Имперского Легиона — отпрыски военной аристократии, основа имперского генералитета; лишь немногие поднялись до высшего командного чина прямо из строя. Один из шестерых ныне командует флотом Регента, другие правят отколовшимися государствами — от автономного Юго-Восточного Квадранта до пиратских Трёх Вольных Миров, — а один превратил свой флот в цитадель кровавого культа, которого боятся обе сверхдержавы.
Лорд Алексей Долгорукий
Долгорукий — самый яркий из немногих Лордов, вышедших не из аристократических семей, а из армейских рядов. Он родился на Царьграде, планете внешней границы Империи, которую, как и все миры того рубежа, поколениями терзали набеги варваров: одни из них — потомки переселенцев со старой Земли, другие — ренегаты самой Империи, третьи — найтсталкеры, «плоды» генетических экспериментов имперских учёных. Уроженцы внешней границы с детства привычны к оружию, и множество их шло в десантные войска. Первые бои Долгорукого пришлись почти на полвека до Первой Волны Вторжения: солдатом 12-го лёгкого батальона 8-го десантного полка он высаживался на Найтмар — «Ночной Кошмар», неофициальную столицу варваров. Когда в критическую минуту боя погиб его прямой командир, Долгорукий принял командование на себя и вывел сослуживцев из кольца с минимальными потерями; за этим последовало полевое повышение, и до конца карательной экспедиции он вёл батальон сам. Дальше карьера шла головокружительно: заочно окончив Имперский Военный Колледж, он стал одним из считанных полковников имперской армии без дворянского происхождения.
В Первую Волну Долгорукий неожиданно для себя не воевал в Протекторате: пока основные лояльные силы были на театре боевых действий, группа высших дворян попыталась совершить военный переворот — несколько полков, стоявших на Полярис Прайм, двинулись на имперский дворец, и даже многочисленная охрана не гарантировала Императору жизнь. Судьба распорядилась так, что в тот же час на столицу прибыл для перевооружения и переформирования полк молодого полковника Долгорукого; заговорщики не знали о нём и упустили из виду. Именно этот полк сыграл решающую роль в разгроме мятежа (в издании 2005 года — иначе, см. главу «Мятеж на Полярисе»); за ту кампанию Долгорукий был удостоен ленты Имперского Ордена и личной признательности Императора.
При Узурпации Алексей был объявлен вне закона и едва не сложил голову на плахе, а затем стал идейным вдохновителем похода, покончившего с властью Диего. Но после победы пути организаторов свержения разошлись: претендовавший на ведущую роль в возрождённой Империи Долгорукий так и не столковался с Регентом Виктором. Их «развод», впрочем, вышел мирным — Алексея назначили Лордом-Наместником Юго-Восточного Квадранта, чем фактически удалили от политики Внутренней Империи. Уже через год, добившись в своём квадранте огромных экономических успехов, он отделился по сути, оставаясь по букве Наместником одной из провинций; ещё тремя годами позже Регент издал указ, признающий «особые права» края, то есть его фактическую независимость. Из года в год Виктор подтверждал полномочия Алексея новыми указами — чистая формальность, позволяющая Долгорукому обходить щекотливые вопросы об устройстве и легитимности его государства. В союзы с другими Лордами тот упрямо не вступает, ограничиваясь неофициальными посольствами, а с Протекторатом почти не сообщается из верности обязательствам перед Регентом; но положение не может тянуться вечно — у Юго-Восточного Квадранта протяжённая граница с Имперской Конфедерацией, окраины которой уже пылают в Колониальных войнах, став добычей колониальных корпораций Протектората.
Лорд Кросс
Кросс выделяется среди всех заслуженных полководцев Империи впечатляющим счётом военных побед. Он самый старый из членов Имперского Легиона, служил четырём Императорам и всё ещё полон сил: восстановительная медицина Империи и в триста лет позволяет человеку сохранять мощь и ясность рассудка. Карьеру Кросс начинал кадет-офицером на флагмане 12-го Имперского флота; подробности ранней его службы в Доминионе неизвестны, но с началом вторжения он прославился на всю галактику стремительно. Ударное крыло флота под его командованием одержало больше всех побед в Первую Волну; во Вторую удача изменила Кроссу — объединённые силы 32 планет в секторе 45 разбили его флот, сам он уцелел чудом и долгие годы провёл в опале. К началу Третьей Волны, когда Империя увязла в восстаниях на занятых планетах, Кросса вернули в строй, и именно тогда он снискал величайшую славу: участник подавления мятежей на доброй сотне планет, в каждом бою — блестящий тактик и беспощадный восстановитель имперского порядка. Особую известность ему принесла многолетняя личная вражда с Советницей Протектората Еленой Пириэль: они сошлись в трёх десятках битв, и каждый раз противостояние полководцев перерастало в яростную схватку двух людей — причины этой взаимной ненависти достоверно не известны никому, разве что нескольким высокопоставленным чиновникам обеих держав.
По стилю руководства Кросс подобен древним царям: скорый на расправу, он держит результат на страхе собственных солдат. Он безошибочно предвидит ходы противника, но одинаково беспощаден и к врагам, и к своим — приказы его однозначны, невыполнение означает немедленную смерть, а возможность жертв среди мирного населения его никогда не останавливала. Кросс известен и тем, что предпочитает пеший строй кабине командного Робогира: он лично водит в атаку Трибунаторов и линейную пехоту, а военные теоретики числят его первоклассным мастером боёв в городах и вообще в стеснённых условиях. Самые знаменитые его сражения — стодневный штурм планеты-города Велиан, разгром мятежа на Кроносе-7 и взятие добывающего комплекса на Ржавом Осколке.
Кросс всегда был слугой Империи как таковой. Сохранив пост при Узурпации, он командовал войсками на периферии и в событий переворота не ввязывался; узнав о свержении Диего, вернулся к системе Полярис Прайм во главе военного флота — когда всё уже было кончено. Появление мощной армады на столичной орбите все расценили как пролог новой гражданской войны, но потрясений не случилось: Кросс долго беседовал с Виктором с глазу на глаз, после чего и он сам, и его флот присягнули Регенту. Ходит версия, что именно Кросс сыграл решающую роль в отстранении Алексея Долгорукого и его почётном изгнании в Юго-Восточный Квадрант — недоброжелательство между Кроссом и Алексеем, порой переходящее в открытую вражду, тянется из глубины лет. Так или иначе, Кросс получил пост Великого Адмирала и фактически командует космическим флотом Внутренней Империи; за все годы не случилось ничего, что дало бы повод усомниться в его верности Виктору. Даже счёты с Долгоруким — сведение личных счётов, не задевающее политической линии этого выдающегося военачальника, одной из главных опор Регента.
Лорд Эркхарт
Все члены Имперского Легиона исповедуют культ войны, но не все служат ей одинаково: большинство видит в войне шахматную партию, где побеждает умнейший и дальновиднейший, а Эркхарт — кровавую арену, где важен не результат и даже не цель, а само убийство и кровопролитие. Пожалуй, это самый странный — точнее сказать, безумный — из Лордов. Почти все члены Легиона залечивали боевые раны курсами регенерации и возвращали телам первозданный вид, но Эркхарт стал исключением из правила: потеряв обе руки в битве за Крепость Молодых Ростков, он словно повредился рассудком — потомок славной дворянской семьи, в роду которой герои сотен войн, он воспринял поражение как позор на весь род. Вместо того чтобы отрастить руки, Эркхарт приказал вживить боевые манипуляторы, каждый из которых даёт силу десятка человек и прячет целый арсенал — от лазеров до острейших когтей легированной стали. За это он и получил прозвище Стилклау — Стальной Коготь.
Из лечебного центра Эркхарт вышел лишь к исходу Второй Волны, но источник утоления своей страсти нашёл быстро: готовя почву перед Третьей Волной, Империя нанимала пиратов, чтобы те изматывали границы Протектората, и Эркхарт повел один из таких флотов в чужое пространство. Уже через год он имел репутацию безжалостного убийцы, для которого «гражданское население» не существует: целые мирные городки на слаборазвитых приграничных планетах он обращал в дымящиеся руины. В итоге объединённая эскадра нескольких систем, которой помогал Протекторат, зажала его у самого края гравитационного поля чёрной дыры; разгоревшийся космический бой быстро скатился в абордажную свалку, флот Эркхарта погиб до последнего корабля, а сам он бежал с флагмана в спасательной капсуле. Капсулу искали долго: двенадцать лет Эркхарт провёл в анабиозе в окрестностях чёрной дыры, в шаге от гравитационного колодца, пока искатель приключений, собиравший там обломки, не наткнулся на неё и не продал находку Империи. В начале Третьей Волны он уже командовал корпусом, атаковавшим один из пограничных секторов Протектората, — одним из немногих, что не вязли в мятежах на захваченных планетах, а наступали, и успешно: вместе с Лордом Шинджи Эркхарт взял почти полсотни планет и к подписанию Бдительного Мира считался военным героем. Впрочем, годы холодного сна характера не изменили: на многих планетах по обе стороны фронта им до сих пор пугают детей.
Узурпация докончила дело: жестокость, вошедшая в легенду, оказалась лишь цветочками. Эркхарт помешался настолько явно, что даже Диего старался держать его подальше от внутренних миров, находя ему одно применение — давить мятежи; именно Эркхарт настаивал пускать против восставших планет Звёздную Шпагу. Со временем безумие обрело всё более странные формы: флот сделался закрытой системой, о которой слагали жуткие слухи, — при дворе Узурпатора шептались, будто адмирал ввёл на кораблях религиозный культ, требующий кровавых жертв. В иные времена Император не стерпел бы такой самодеятельности, но устрашающая эффективность, с которой Эркхарт гасил восстания, брала верх: пусть делает что хочет, лишь бы работал. Во флот к нему списывали подонков со всех вооружённых сил Империи — проштрафившихся, впавших в немилость, от кого хотели избавиться; сама ссылка к Эркхарту считалась почти смертным приговором, ибо никто не слышал, чтобы хоть один из отправленных вернулся. Единственными свидетелями оставались жители «усмирённых» планет с путаными и страшными рассказами: о железных когортах фанатиков, не ведающих ни боли, ни страха, ни жалости, о людях и клонах, не испытывающих сочувствия, о тысячах угнанных в рабство — без единого следа пленников на любом из миров.
Культ, который насаждает Эркхарт, зовётся Культом Мертвого Императора: последний законный Император объявлен богом, а служение ему — это беспрерывные войны, жестокие убийства и регулярные жертвоприношения; ради них его Флот Мертвых и собирает кровавую дань с планет подконтрольного сектора, включая дань невольниками, и предпринимает набеги на соседей. В перевороте Эркхарт не поддержал никого, затем объявил, что Регента не признаёт, но воевать с ним не намерен. Помимо флота и обложенных данью планет, ему достались несколько планет-баз вооружённых сил старой Империи — с огромными запасами военного имущества и законсервированными клон-фабриками, которые его специалисты запустили вновь. Соседи держатся от его владений на почтительном расстоянии: люди Эркхарта никогда не входят в переговоры и всегда убивают парламентёров, а половину Галактики лишают сна слухи о каком-то «тайном оружии» Флота Мертвых — при том, что самой Звёздной Шпаги у Эркхарта уже нет (единственный боеспособный экземпляр хранится во Внутренней Империи). Правда, события последних месяцев — попытка одного из его военачальников захватить прототип Звёздной Шпаги во время вторжения в пространство Имперской Конфедерации — скорее выдают, что сверхоружием он ещё не владеет, а лишь ищет его. Причину стремительного роста культа объясняют по-разному: одни уверены, что Эркхарт завладел секретными образцами психотронного оружия, изменяющего психику, — по другой версии, таким оружием является сам Эркхарт, чей мозг был изменён в тайных имперских лабораториях.
Леди Агата
Агата начинала с командования небольшим гарнизоном на дальнем рубеже Империи — том, что обращён прочь от Доминиона Человека; там она приняла свой первый бой. Годами найтсталкеры накатывались на приграничья, где стояли главные источники природных ресурсов; там же Агата дослужилась до полковника и получила из рук Императора ленту Имперского Легиона. С началом Третьей Волны ей доверили боевую группу имперского флота под общим командованием Лорда Кросса, и она прошла через множество сражений — включая битву за Велиан, где и погибла. Иначе как гибелью назвать отсечённую голову трудно; спасли Агату лишь быстрые действия охраны да отлично поставленная в Империи полевая медицина — врачи сумели вернуть Леди Агату к жизни. А спустя двенадцать лет после Бдительного Мира именно она расстроила попытку Советницы Пириэль вырвать у Империи планету Теклиус: высаженный экспедиционный корпус Протектората откатился восвояси, недосчитавшись значительной части состава, а сама Советница пережила схватку с Агатой лишь благодаря подмоге Железного Генерала.
Свой фирменный стиль командования Агата выработала ещё на внешней границе: найтсталкеры сильно превосходили имперские войска числом, и ей волей-неволи пришлось вести партизанскую войну на землях собственного государства. В тайных операциях и действиях летучих отрядов она достигла почти совершенства — чего не скажешь о полномасштабных планетарных сражениях, не её стихии, что и доказало поражение на Велиане.
Теперь Агата — одна из Окраинных Лордов, и из самых самостоятельных. Огромный партизанский опыт она употребила на создание коалиции окраинных, «варварских» миров, умело поддерживая нужные политические силы; её анклав носит имя «Имперская Конфедерация» и довольно точно отражает устройство государства, где, кроме самой Агаты, крупными фигурами являются двое опальных олигархов, замешанных в смуте Узурпации и бежавших на окраины с приходом Регентства. Конфедерация поощряет свободное предпринимательство во всех видах — отчего всё шире славится рассадником пиратства и контрабанды, чему способствует и соседство основных её миров с окраинами Протектората; в состав входят и множество бывших протекторатских планет, взятых Империей. Собственные военные силы Агаты невелики, но оборона строится на глубину: на каждой планете Конфедерации есть силы самообороны — чаще добровольческая милиция или всеобщее вооружение населения, — и ставка на то, что любой агрессор сперва увязнет в кровавой партизанской войне, пока подойдёт подкрепление из профессиональных солдат. Для поддержки местных ополчений Агата сформировала элитные части быстрого реагирования — немноголюдные, но превосходно вооружённые и обученные штурмовым, партизанским и диверсионным операциям, — а снабжает войска не только имперским, но и контрабандным протекторатским оружием, не гнушаясь связей с контрабандистами, находящими пристанище в её мирах. Именно Имперская Конфедерация сделалась главной ареной Колониальных войн: колониальные корпорации сочли её разноликие и вроде бы независимые миры лёгкой добычей и развернули там настоящее наступление на наследие Империи Полярис.
Лорд Шинджи
Среди многочисленного Легиона Шинджи отличало наибольшее постоянство успехов: он никогда не одерживал громких побед, подобных победам Кросса, но никогда и не проигрывал, шаг за шагом идя от одного достижения к следующему. Молодой офицер имперского флота Хикару Шинджи, этнический японец, впервые отличился за несколько лет до Первой Волны: во главе небольшого отряда эсминцев он разгромил пиратский флот, многократно превосходивший его группу общим тоннажем. В Первую Волну Шинджи не был на острие наступления, но образцово водил конвои, снабжавшие наступающую имперскую армию. Звёздный час настал во Вторую Волну: когда Лорд Кросс на Лилии 3 потерпел поражение, фронт имперских войск треснул, несколько звёздных систем оказались беззащитны, и прорыв распахивал прямую дорогу к богатейшим промышленным планетам, взятым ещё в Первую Волну. В одной из этих систем стояла отдельная эскадра Шинджи — и она остановила контрнаступление Протектората. Упорная оборона системы Лорке задержала противника ровно настолько, насколько нужно для закрытия прорыва; когда подошли имперские войска, от эскадры, насчитывавшей почти сорок кораблей и стотысячный личный состав из людей и клонов, оставались два корабля и менее двух тысяч человек — корабли были так повреждены, что уже не могли летать, но продолжали вести огонь дальнобойной артиллерией. За эту оборону Шинджи получил Имперскую Кровавую Ленту — награду за личный героизм, которую до него лишь трое получали не посмертно.
В Третью Волну, пока большинство Лордов гасило мятежи на занятых планетах, Шинджи оставался на самом острие имперской атаки. Кроме обороны Лорке, его послужной список украсили взятие планеты-океана Посейдон, успешный налёт на астероидные города системы Сломанных Крыльев и усмирение религиозного мятежа на Делюзионе.
Государство Шинджи — Сегунат Дракона — по сути национальный анклав: его населяют в основном далёкие потомки переселенцев из стран Восточной Азии, а живёт он при жёстком тоталитарном режиме. Во время Узурпации Шинджи поддерживал Диего и подталкивал его к новой агрессии против Протектората; изоляционизм Регента он не принял и торжественно провозгласил отделение от Внутренней Империи — под тем предлогом, что правящая верхушка предала идеалы Империи Полярис. К нему стекаются самые «непримиримые» из генеральского и адмиральского корпуса, все, кто грезит возрождением славы завоевателей Вселенной. У Шинджи крупнейшая среди отколовшихся государств группировка кораблей и мощнейшая армия, во многом сохранившая порядки Старой Империи; мешают ему лишь скудость ресурсов и то, что ему достались сравнительно слаборазвитые планеты. Впрочем, агрессивной политики Сегунату не миновать: содержать не по карману флот и армию — значит вскоре выбирать между их роспуском, окончательным развалом экономики или употреблением вооружённых сил по назначению, и сомневаться в выборе Шинджи не приходится. С Внутренней Империей Сегунат живёт в холодной войне — обе стороны охотно субсидируют мятежников и сепаратистов противника, а самые боеспособные силы флота Регента стянуты именно к границе квадранта Шинджи; прямой границы с Протекторатом у Сегуната нет, потому до открытых столкновений дело пока не доходило. К Имперской Конфедерации Агаты Шинджи непримирим: пропаганда Сегуната твердит, будто Леди Агата продалась магнатам Протектората и отстраивает Конфедерацию под будущее присоединение к нему; на границах двух государств то и дело вспыхивают мелкие стычки, а Агата в ответ упрямо не замечает, что пираты, охотящиеся на миры Сегуната, давно оборудовали себе тихие убежища в её владениях.
Маркус Трёхглазый
Первые слухи, что легендарный пират и наёмник Империи Маркус Трёхглазый не умер, доходят до Протектората в первое десятилетие после окончания Третьей Волны: сперва никто не верил россказням контрабандистов и торговцев, но со временем сообщения получили неопровержимые подтверждения. Маркус каким-то образом обманул Костлявую и из вольного пиратского адмирала превратился в военачальника Империи. Как именно он выжил, можно лишь строить догадки: свидетели вспоминали скоротечный рейд отряда отлично вооружённых пиратов в самом конце сражения за Фелицию — высадившись на поле битвы на равнине Свинбик, они смяли небольшой заслон фелицианской милиции и через несколько часов покинули планету, не сделав ничего видимого. Остаётся гадать, как Маркус добился от своих людей такой преданности и как они отыскали его тело посреди поля боя, — равно как и то, почему имперские власти согласились оживить столь неудобного в управлении человека и чем купили его верность. Но факт остаётся фактом: двенадцать лет спустя после Третьей Волны Маркус прослыл безжалостным проводником имперского закона на завоеванных территориях.
После оживления в имперских лабораториях он выглядит ужаснее, чем до первой смерти: лицо, почти полностью сгоревшее в битве на Свинбике, заменено титановой маской без малейшей мимики; от живого лица остались только глаза, да и те служат придатками искусственного глаза на лбу. Тело целиком заключено в доспех, скорее похожий на саркофаг, — сколько в Маркусе осталось от человека, сказать невозможно. Образ действий его почти не изменился с пиратских лет: он водит в бой самую крутую пиратскую эскадру на имперской службе, и в его армии служат не только люди, но и найтсталкеры — народ по ту сторону Протектората, за пределами Сферы Доминиона, ведущий родство от жертв ранних генетических экспериментов имперских учёных над человеком. Найтсталкеры народ злобный и воинственный, прежде никому не покорявшийся: они абсолютно безумны, убийство и разрушение доставляют им радость, и Империя долгие годы вела с ними войну на уничтожение. Чем Маркус привлёк их — неизвестно, но под его началом они за имперские деньги атакуют планеты Приграничья и Протектората. За дюжину лет он сражался более чем на полутора десятках планет, и каждое сражение — по горло жертв среди солдат и мирного населения; он командовал имперскими войсками в знаменитом Пустотном Бою — сражении за орбитальную станцию Таргонодрим у одноимённой планеты; станция рухнула на поверхность, и ударная волна расколола планету на астероиды.
Воспользовавшись смутой Узурпации и становления Регентства, старый бандит не упустил своего. Под руку Маркусу достались небольшой по имперским меркам наёмный отряд найтсталкеров, приданные клон-части и флотилия транспортных и боевых кораблей с тяжёлым крейсером-флагманом. Опираясь на эти лично преданные силы, он взял под контроль несколько густонаселённых систем в оживлённейшем секторе — в самом стыке владений Имперской Конфедерации, Сегуната Дракона и Торгового Протектората; Три Вольных Мира, как их тут же прозвали, быстро сделались рассадником пиратства, контрабанды и работорговли. Маркус разбойничал в землях Протектората, его рейдеры грабили окраины Сегуната, а иные планеты Конфедерации просто платили ему дань, — и при этом удачливому бандиту как-то удавалось избегать крупных карательных экспедиций: похоже, и Протекторат, и Леди Агата по своим политическим соображениям предпочитали терпеть, отделываясь нечастыми полицейскими акциями и отловом зарвавшихся рейдеров. Когда же терпение Сегуна Шинджи лопнуло и тот начал собирать корабли, чтобы раз и навсегда выжечь пиратское гнездо, Маркус кинулся искать спасения у Леди Агаты — и, играя на граничащей с открытой враждой неприязни Конфедерации и Сегуната, официально вступил в состав Конфедерации: теперь для расправы над пиратами Шинджи понадобилась бы полномасштабная война. Вступление Маркуса многие члены Конфедерации встретили на ура — особенно те, что прежде платили дань пиратскому королю: бремя поборов многократно сжалось, разбой в пространстве Конфедерации резко пошёл на убыль, а рейдеры Маркуса напоказ потопили несколько каперских посудин (разумеется, из числа тех, что не пристали к Трём Вольным Мирам), зато многократно развернули операции против Сегуната и Протектората. Сегуну осталось скрипеть зубами, а вот Протекторат, как ни странно, так и не поднял руку на вольницу Маркуса. Позднее, с началом Колониальных войн, аналитики сошлись во мнении: спецслужбы Протектората берегли и даже подкармливали Три Вольных Мира как лишний рычаг для раскачки и без того нестабильных имперских окраин; ходили слухи о тайной договорённости Маркуса с Кругом Советников. Косвенно это подтверждается мишенями: под набеги попадали наименее лояльные Золотой Сотне миры, но ни один корабль под флагом ста миров, ни одна их торговая фактория ни разу не пострадали от джентльменов удачи Маркуса Трёхглазого.
